Скрыть:

Да что ж ты сволочь делаешь, башку мне, что ли оторвать хочешь? Легче парень, видишь, плечи застряли. Аккуратней Рошаль, чуть в тазик не уронил. Видишь я скользкий какой. Давай пуповину руби. Не, ну и зачем столько? Для красоты что ли?

Сказать в слух, вот же обалдеют. Неа, смолчу, больно чести много. Ах, так ты гад драться? Ааааааааааааааааааааааааааааааааа…

Лежи тут вам клоуном. Ну что забегали, загомонили. А, понял, вот же клуша сонная, разлеглась. А послед за тебя чё Голсуорси рожать будет? И утомили, уже пожрать пора.

Ну, ты что демон, вовсе обнаглел, куда ты меня суешь? Ааа, так это из тебя я, что ли выпал? Ну, так то ничего дамочка, справная. Ладно, мамкой звать буду.

Ничего себе у тебя титька, ты меня удушить, что ли хочешь ведьма. Аккуратней, и волосья вкруг соска могла бы догадаться повыдергивать. Салага …
Всё началось, когда, как это иногда случается, Света, секретарь генерального вызвала всех начальников отделов типа на совещание. Наш главный дедушка сподобилса съездить в москву на семинар по управлению кадрами и теперь дрочил от нетерпения излить на нас полученную житейскую мудрость. Мы и сидели теперь блять как пингвины за пошарпанным столом для заседаний, водили пальцами по липким кругам от чая и пива, и зевали. А тем временем, босс пиздел чего-то несусветное про корпоративную культуру, мотивации и ещё какую-то хуйню. Было скучно до безобразия, пока босс не заключил:
-… но вот я потом поговорил с руководителем одной корпорации и он открыл мне по секрету ключ успеха, чтобы все работали как надо. Он звучит просто, простите за грубость: «ебать их надо блять без вазелина чтоб шевелились… чуть что сразу на ковёр к себе и ебать!». Знаете, я долго думал над этим на обратном пути и пришёл к выводу, что в таком подходе есть рациональное зерно. Поэтому, дорогие коллеги, я купил за счёт нашего завода этот ковёр, который вы уже все видели, рад что он вам понравился. Так я не намерен больше прощать ошибок в работе! – мы переглянулись и покосились на ковёр, а он продолжал – но есть одно НО: я не могу ебать мужиков, воспитание не позволяет. Поэтому мы поступим следующим образом… Я возьмусь на кадровую работу с женской половиной персонала, а вами – он сурово зыркнул на нас с Лёхой и Мишкой, видимо займётся Светочка.
Каждое утро одно и то же. Построение, физические упражнения в холодном зале под орущее радио, или, что еще хуже, под аккомпонимент старого раздолбанного пианино… И конечно же дикое желание спать, согреца и утолить голод… За что спрашиваеца? За пару доведенных до истерики нянек? Слишком жестокое наказание…
Все когда-нибудь кончается, кончается и это, но только для того чтобы начаться снова завтра, послезавтра и всегда… Детей построили парами и повели на кухню. День непредвещал ничего, кроме мучений, подобных этим. А пока завтрак… Проклятая баланда, которая не желала лезть в горло…

Вовочка лениво поковырял алюминиевой ложкой жиденькое говнецо, стыдливо называемое здесь манной кашей, посмотрел на сидевших за его столом детей, и отодвинул от себя полную тарелку, жестом напаминающем отбрасывание дохлой крысы. Воспитательница, ходившая между рядами, заметила это и наградила его легким шлепком по стриженному затылку. А зря. Ребенок медленно оглянулся через плечо и исподлобья посмотрел на Марью Ивановну. Все дети разом перестали есть, и как один, внимательно следили за развитием событий.
Утром 1 сентября за окном затрещали ебучие фейерверки, разбудили собаку, та начала гавкать мне на ухо. Я встал, посмотрел в окно - там перед местной школой была торжественная линейка - и начал ностальгировать.


Какое же это было охуенное время - школьные годы. Все, что происходило, казалось таким важным и было так эмоционально насыщенно. Я до сих пор помню все: как пернула в первом классе девочка, сидящая со мной за партой, я тогда заржал, а весь класс подхватил. Как меня наебали в том же первом классе старшеклассники, выменяв мой блок жвачки (а в то время "Том и Джерри" были на вес золота) на коллекцию календариков. Как я в начальной школе нашел в спинке стула матерные стишки на бумажке и, пребывая в культурном шоке, выучил их наизусть:
"- А-а-а! – шум цеха перекрыл взволнованный вопль кладовщицы Лиды. – А-а-о-а!
Я схватил её за плечи и несколько раз энергично встряхнул, как жадный ребёнок трясёт чужую копилку:
- Что случилось, Лида? Дефолт? Саакашвилли у ворот? Женская менструация?
- Палычу голову хуем пробило! Убило нашего Палыча хуем-то! А-ы-а! О-у-о! Хуем головушку проломило!!!
- Да не пизди, глупая баба! – я оставил её и бросился к станку токаря шестого разряда Палыча. – Не может хуй голову проломить! Тем более коммунисту!
У станка уже собрался народ. Товарищи молча обступили мертвеца. Тот лежал почти целый, не считая действительно проломленного седого жбана. Витала атмосфера срыва месячного плана. Фрезеровщики скупо рыдали…
План в тот месяц мы конечно обосрали процентов на тридцать. Лида перевелась в малярный цех и там сторчалась на ацетоне. А какой шутник зажал в шпиндель палычевого станка полуметровый каучуковый хуй, что, раскрутившись, погубил токаря, так и не узнали."
8 сентября 2008
В Лондоне на реке Темза прошли «состязания» резиновых уток. Реку заполонили 250,000 тысяч резиновых уток синего цвета. Это количество превзошло количество уток в прошлом году, которое составило тогда 165 тысяч.
Заплыв уток начался от дворца Hampton Court Palace. Целью столь необычного состязания было собрать деньги на благотворительность Национального общества защиты детей от жестокого обращения (NSPCC) и благотворительной британской организации Water Aid.
Заплыв 250 тысяч резиновых утят
8 сентября 2008
- Фу, заебись! – Паша закончил ссать и стряхнул с члена последнюю каплю.
- Да и так уже заебался! – раздался сварливый голосок.
- Кто здесь? – вздрогнул чувак и обшарил взглядом совершенно пустой туалет.
- Это я – твой дружок! Кажется, так ты меня называешь? – слова доносились снизу. Паша глянул и не увидел ничего, кроме своего хуя. – Да-да, это я, твой многострадальный пенис!
- Какой еще в пизду пенис?! – возмутился пацан.
- Ой, только не надо про пизду! – взмолился голос. – Все, что я вижу в этой жизни – это унитаз, пёзды и изнанка трусов.
- Охуеть! Говорящий хуй! – Пашка покрутил залупу, пытаясь понять, чем там можно разговаривать.